Константин Киселев (k_kiselev) wrote,
Константин Киселев
k_kiselev

Category:

Символическая политика власти в период президентства Д.Медведева

Как и обещал, публикую не очень большую статью о символической политике в "медведевский" период.

Смена власти практически всегда сопровождается сменой символической политики. Причем, даже в том случае, если происходит без изменения институционального дизайна и в рамках одного режима. Новая власть каждый раз требует собственной легитимации, процесс которой собственно выборами не заканчивается. Российская ситуация «престолонаследия» в форме передачи власти «преемнику» исключением не является.
Еще до избрания Д.Медведева было ясно, что символические логики, используемые при В.Путине, которые вербализовывались в формулах: «Россия, поднимающаяся с колен», «суверенная демократия», «план Путина», «нефтяная держава» и т.д., при смене президента не смогут обеспечить ни политическую легитимацию, ни популярность новому главе государства.
В феврале 2008 г. на Красноярском экономическом форуме тогда еще кандидат в президенты Д.Медведев, отойдя от символически провальных логик «национальных проектов», озвучил положения, которые и легли в основание его символического позиционирования. Во-первых, были произнесены слова «свобода лучше, чем несвобода». Во-вторых, была заявлена тема четырех «и»: институты, инфраструктура, инновации и инвестиции. Причем, если первая логика (условно назовем ее «логикой соотношения свободы и несвободы») воспринималась как политическая манифестация, то вторая имела как политический, так и экономический смысл.
В дальнейшем «логика соотношения свободы и несвободы» не просто отошла на второй план, но была практически забыта, тогда как логика четырех «и» стала безусловно доминирующей, трансформируясь в более простую для восприятия и более многозначную в интерпретациях символическую логику модернизации или, иначе, логику инноваций (заметим, что символическое значение обеих лексем тождественно). Подобная иерархизация логик не случайна и, с очевидностью, связана с реально существующей властной иерархией и символическими традициями власти.
При этом символическая логика соотношения свободы и несвободы в контексте иных политических заявлений и действий Д.Медведева имеет, как минимум, несколько равноправных версий или направлений интерпретации.
Во-первых, несмотря на многочисленные ссылки на своего предшественника и «старшего товарища» фраза «свобода лучше, чем несвобода» не может не восприниматься, как констатация того, что до Д.Медведева несвобода была реальностью. Развитие этой логики – прямое обвинение В.Путина в установлении режима «несвободы». При этом переоценивать значение такой символической трактовки очевидно не стоит, ибо в данном случае речь идет не столько о сознательном желании Д.Медведева осудить действия В.Путина, сколько о символическом восприятии попытки чуть более либерального/демократического позиционирования.
Во-вторых, сравнение свободы и несвободы прозвучало достаточно мягко, ибо не несло в себе ни аргументации, ни жесткой оценки. Напротив, говоря о свободе, Д.Медведев тут же вполне традиционно «свернул» тему свободы, соотнеся ее с проблемой порядка: «Считаю достижение гармонии между свободой и правопорядком самым важным на данном этапе. На эту тему еще императрица Екатерина Вторая писала: "Свобода - душа всего, без тебя все мертво. Я хочу, чтобы повиновались законам, но [законам] не рабов" .
Более того, в дальнейшем обращение Д.Медведева к теме соотношения свободы и несвободы приводило к четкому разграничению абстрактных оценок желательности свободы и конкретных оценок конкретной реальной проблемы, связанной с «практической свободой». Например, в интервью The Financial Times на вопрос о соотношении красноярских деклараций о свободе и перспектив «оттепели в отношении средств массовой информации и свободы политических собраний» Д.Медведев сначала повторил на двух языках тезис о том, что свобода лучше, чем несвобода, а затем пространно изложил позицию о том, что СМИ в России успешно развиваются, что капитализация рынка СМИ постоянно растет и т.д. Ничего по сути вопроса о свободе СМИ и, тем более, свободе политических собраний сказано не было.
Таким образом, свобода в символической логике Д.Медведева исключительно хороша, как абстрактная ценность, но не сегодняшняя повседневная практика.
Наконец в программной статье «Россия, вперед!» прозвучала иная принципиальная логика, прямо обосновывающая вторичность демократии и свободы в сравнении с технологическим прогрессом. «Каждое новое изобретение, улучшающее качество жизни, даёт дополнительную степень свободы для человека. Делает условия его существования более комфортными, а социальные отношения более справедливыми. Чем «умнее», интеллектуальнее, эффективнее будет наша экономика, тем выше будет уровень благосостояния наших граждан. Тем свободнее, справедливее, гуманнее будет наша политическая система, общество в целом» .
В–третьих, и это следует из логики постепенности политической реформы и, следовательно, движения к свободе, для Д.Медведева состояние несвободы в стране является терпимым, практически нормальным. «Спешить мы не будем, - подчеркивает Д.Медведев. «Спешка и необдуманность в деле политических реформ не раз в нашей истории приводили к трагическим последствиям. Ставили Россию на грань распада. Мы не вправе рисковать общественной стабильностью и ставить под угрозу безопасность наших граждан ради каких-то абстрактных теорий. Не вправе приносить стабильную жизнь в жертву даже самым высоким целям» .
Причем, терпимость к несвободе в символической трактовке Д.Медведева не предполагает обращения «потерпите немного» или «нужно потерпеть». Эта терпимость иного порядка. Она не имеет временных рамок и четко обозначенных ориентиров. Эта терпимость сродни норме, противостоящей абстрактному идеалу свободы, едва ли достижимому когда-либо.
Именно поэтому на неопределенный срок в далекое будущее отнесены возврат выборов губернаторов, свобода собраний и прочие признаки и атрибуты свободы, уступив и символическую, и временную очередность модернизации и инновациям.
В-четвертых, казалось бы противоречащие друг другу логика терпимой несвободы, т.е. ограничения свободы, и признание неизбежности институтов свободы (прямые выборы, свобода прессы и т.д.) вполне органично сочетаются в символической политике власти. Символической зоной мира оказывается логика разрешения или дозволения. Малым партиям «разрешили» выступать в Госдуме, региональным легислатурам рекомендовали, что тождественно разрешению, снизить проходной барьер на выборах, и т.д. Свобода в этой логической сетке оказывается не естественной, а подаренной. Обоснование этого – апелляция к экспертности самой власти, которая «знает» не просто больше, а практически все, которая не только никогда не ошибается, но ошибиться не может. Слова президента, которые «отливаются в гранит», именно из этой серии смыслов. Поэтому с почетом, наградами и деньгами в отставку выходит М.Рахимов, имеющий далеко не однозначную репутацию. Именно поэтому не осуждены программа «Чистая Вода» им. В.Петрика и Б.Грызлов. Примерам несть числа. Отдельные ошибающиеся представители власти низших уровней власти не в счет. Они, будучи исключением, правило «всезнающей» и «никогда не ошибающейся» власти лишь подтверждают.
Символические логики модернизации/инновации также базируются на логике экспертности, связанной с логиками технологичности и эффективности управления. В этом отношении есть одна любопытная особенность: объединившая четыре «и» модернизация постепенно элиминировала одно из этих «и», а именно институты. Дело в том, что экспертность и эффективность, традиционно связанная исключительно с конкретным управленцем, конкретным начальников, т.е. персонифицированная, порождают символическую логику ручного управления, которая в свою очередь противоречит управлению институциональному.
Символическое обоснование необходимости модернизации было связано с апелляциями, во-первых, к отставанию от развитых стран и необходимости «догнать и перегнать», во-вторых, к патриотизму (не может великая страна, «вставшая с колен», отставать от других стран, в-третьих, к необходимости добиться «достойного» уровня жизни («самая привлекательная для жизни страна в мире»). В этой связи отметим три принципиальных недостатка такого символического обоснования, несмотря на всю его привлекательность.
Во-первых, логика преодоления отставания оказалась никак не связанной с оценкой предшествующего экономического курса («энергетическая, т.е. сырьевая, сверхдержава»). Виновные за этот с очевидностью тупиковый курс не названы, диагноз не поставлен. Причем, не поставлен именно властью, а значит в российской логике символов не поставлен никем. Другими словами, уход от оценок тождественен утверждению, что и все не так плохо, и критиковать власть может только сама власть. Диагноз больному может ставить только больной, также как и назначать лечение.
Во-вторых, многочисленные ссылки на величие страны символически противоречат признанию отсталости. При этом сочетание противоречивых логик может сниматься только ссылками на мессианство, на «особую роль», «особое место», «особый курс», «специфику менталитета» и т.п. При этом, нужно понимать, что противоречие между технологичностью символической логики модернизации и логики «особости», логики мессианства является сущностной. Ее радикальная вербализация – «цивилизация» против «варварства».
В-третьих, обоснование модернизации через целеполагание не просто закономерно, но и безусловно неизбежно. Однако, символическая акцентировка не собственно на цели (уровень жизни, привлекательность для проживания, комфортная страна и т.п.), а на процессе (модернизация), привела к тому, что сам процесс стал восприниматься как цель . А если модернизация воспринимается как цель, то тут же начинает работать логика сроков, логика ожидания. Массовое восприятие, которое требует результатов, требует их сегодня и сейчас, максимум завтра, а не получив их, вполне логично начинает сомневаться и в цели, и в процессе.
Таким образом, безусловно позитивные изменения в символической политике, произошедшие при президентстве Д.Медведева и связанные с трансляцией логик модернизации и соотношения свободы и несвободы, во-первых, оказываются внутренне противоречивыми, во-вторых, в силу этой противоречивости, которая отнюдь не способствует росту мобилизационного потенциала, могут остаться лишь в области символов и отчетов, не затрагивая область практики.
Subscribe

  • Диагноз

    По пунктам 1. Нации в России нет. Не сформирована. И разнообразные скрепы нацию не создают. Ровно такая же ситуация в Украине. Но Украина благодаря…

  • О работе приемных "Гражданской Платформы"

    В настоящий момент в Екатеринбурге открылись и работают две приемных регионального отделения партии "Гражданская Платформа". Приемная…

  • Бананы

    Зашел в магазин. Сегодня, как и вчера, как и обычно. Прошел и ничего не купил. Все есть. Продукты, деньги, время, выбор... Но, ничего не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Диагноз

    По пунктам 1. Нации в России нет. Не сформирована. И разнообразные скрепы нацию не создают. Ровно такая же ситуация в Украине. Но Украина благодаря…

  • О работе приемных "Гражданской Платформы"

    В настоящий момент в Екатеринбурге открылись и работают две приемных регионального отделения партии "Гражданская Платформа". Приемная…

  • Бананы

    Зашел в магазин. Сегодня, как и вчера, как и обычно. Прошел и ничего не купил. Все есть. Продукты, деньги, время, выбор... Но, ничего не…